**1960-е. Анна.**
Утро начиналось с запаха кофе и крахмальной сорочки мужа. Она провожала его до двери, поправляя галстук, а потом возвращалась к немой плите и вышитым салфеткам. Измена пришла не с криком, а с тихим шелестом в кармане его пиджака — обрывком чека из ресторана на двоих и прилипшей тёмной волосинкой, не её цвета. Мир сузился до размеров кухни, где часы тикали громче собственного сердца. Сказать кому-то? Соседки шептались бы за спиной, мать вздохнула: «Терпи, милая. Все так живут». Она спрятала чек в шкатулку для пуговиц и продолжила гладить бельё, впервые задумавшись, куда деваются все эти нитки, если их долго дёргать.
**1980-е. Ирина.**
Её жизнь сверкала, как хрустальная люстра в гостиной: приёмы, духи «Шанель», знакомства с «нужными» людьми. Муж — перспективный директор, она — украшение его успеха. Измену она уловила раньше, чем узнала наверняка: слишком часто он задерживался «на совещаниях», слишком равнодушно кивал, когда она говорила о поездке в Сочи. Правда выплыла на одном из банкетов — молодая секретарша в платье с блёстками засмеялась точно так же, как он вчера у телефона. Ирина не устроила сцены. Она дождалась, когда муж уедет в командировку, надела своё самое дорогое пальто и пошла в только что открывшийся кооперативный салон — делать короткую стрижку. «Модерн», — сказала она мастеру, глядя в зеркало на исчезающие локоны. В кармане пальца лежала визитка владельца модного фотоателье. Она решила стать лицом для его рекламы.
**Конец 2010-х. Марина.**
Смартфон вибрировал среди ночи, освещая лицо спящего мужа. Марина, допоздна готовившаяся к завтрашнему суду, машинально взглянула на экран. Уведомление из мессенджера: «Скучаю. Когда ты снова сможешь заехать?» Никакого шока, только холодная, знакомая по работе собранность. Она сделала скриншот, отправила его на свою рабочую почту, отключила звук у телефона. Утром, за завтраком, пока муж рассказывал что-то о встрече с клиентами, она составила в уме план: сегодня — собрать финансовые документы, завтра — записаться к своему психологу, послезавтра — разговор. Её пальцы сами потянулись к папке с делом о разделе имущества. Она вдруг ясно поняла, что будет защищать в этом новом, не запланированном процессе. Не просто квартиру или машину. Свою версию будущего, в котором предательство — не конец истории, а пункт в длинном списке доказательств.
